Савельева Маргарита Федосеевна 1925 г.р., родилась в г. Новочеркасск, Ростов-на-Дону. В Херсоне с 1956 г.

Савельева Маргарита Федосеевна 1925 г.р., родилась в г. Новочеркасск, Ростов-на-Дону. В Херсоне с 1956 г.

Мне было 17 лет, когда я пошла на курсы санинструкторов. У нас в Ленинграде было много госпиталей, потому что немцы очень быстро подошли. В Ленинград-то они не вошли, но подошли к окрестностям. У нас с одной стороны Финский залив был, а с другой стороны — «Ораниенбаумский пятачок», так он назывался. А в 500 метрах от нас были немцы. И очень много раненых было в госпиталях. На курсах я три месяца училась, закончила 2 мая, а 5-го мая я уже была в части. Послали нас на фронт. Часть наша была -50-я морская бригада, моряки с кораблей. Когда немцы близко подошли, они на рейде стояли, а подвоза к кораблям не было. У них даже орудия не было уже. И, в общем, моряков осталось мало, и они все пришли в эту бригаду. Я с ними до сих пор переписываюсь, два раза ездила на встречи.

Когда я закончила курсы и пришла в штаб бригады, я, конечно, сказала, чтобы меня послали на самую передовую. А начальник штаба посмотрел на меня и говорит: «Что это за детский сад?» -слишком я маленькая и худенькая, и выглядела моложе своих лет. Мне правда, и сейчас говорят, что я моложе выгляжу. Но начальнику сказали, что меня отправляют на самую передовую. В деревне Таменгонт (название финское, поскольку финны рядом и Прибалтика) находилась медсанрота, куда привозили всех раненых с передовой. Меня послали в операционную, потому что в других местах все места были заняты. И я стала там работать младшей операционной сестрой. Сначала я многого не знала из того, что положено медсёстрам, потому что курсы санинструктора — это оказание первой помощи, как перевязать или, если голова болит, таблетку дать. А тут мне пришлось всё изучить. Со временем всё это пришло, и я стала работать.

Я когда приехала туда, на мне были туфли с галошами, потому что май месяц (там у нас ещё первого мая иногда снег шёл). На мне юбка и кофточка на три пуговки. Моя подруга в другую часть попала, но она была побольше меня, и на неё как-то подобрали кое-что. А на меня ну ничего не могли подобрать. И тогда мне выдали гимнастерку, но всё равно пришлось коллективно её подрезать и ушивать, а ещё мы сзади резинку вставили — очень была широкая гимнастерка. А обувь. У меня был 36 размер, солдатская обувь таких размеров не бывает, и как-то мне привезли сапоги яловые — тяжёлые, с широкими носами, но 40-й размер. И я долго так и ходила в своих туфлях с галошами, а потом уже наш доктор отдал мне свои сапоги — они порвались, а сапожник мне их перешил. С шинелью было проще: привезли мне небольшую шинель, отрезали, покороче сделали рукава, и я ходила в шинели.

gospital2Первый раз, когда привезли раненого — молодой парень был, 18 или 19 лет, — обрабатывали ему ногу. Хирург обрабатывал ему рану, а я ему подавала инструменты, потом перебинтовывала, это моя обязанность была. Сначала, когда обработали рану, было всё нормально, а потом ему стали ампутировать стопу. И я стою и чувствую, что сейчас упаду. Хирург посмотрел на меня и говорит санитару-моряку: «Уведите её отсюда». Ну, я на улице немножко постояла, а потом уже привыкла ко всему.

Были всевозможно раненые. Я помню первого раненого, которому я отдала кровь. У него оторвало ухо. Ранение-то лёгкое, но крови он потерял очень много, и хирург говорит: «Его не довезут до госпиталя, ему обязательно нужна кровь». Мне ещё 18 лет не было, а мы уже все проверили, у кого какая группа крови. Ну и я говорю: «Возьмите у меня кровь». Хотя до 18 лет этого вообще нельзя делать. Взяли у меня кровь, и я как-то это довольно спокойно перенесла. И ему влили. У нас была палата на 10 человек, и хирург решил легко раненых не отправлять в госпиталь. И этот мой раненый быстро выздоровел и пошёл опять на фронт. Я и потом сдавала кровь: я на одном столе лежала, а на другом столе лежит раненый, и сразу мою кровь, тёплую кровь тут же ему переливали. Её не надо было концентрировать, и эти все люди шли на поправку.

Мне многие писали письма, но я никому не отвечала. Почему? Сейчас скажу. Каждый писал, что, мол, я тебе обязан жизнью, пишет: «Я тебе должен». Ну а я думаю -зачем должен жить человек с такой мыслью, что он кому-то что-то должен? И я никому не отвечала. Правда, обижались, и даже в редакцию нашей бригадной газеты писали.

Савельева М.Ф.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *