Перетяпко Дмитрий Кириллович 1924 г.р., родился в селе Казачьи Лагеря Цюрупинского района Херсонской обл. В Херсоне с 1934 г.

Перетяпко Дмитрий Кириллович 1924 г.р., родился в селе Казачьи Лагеря Цюрупинского района Херсонской обл. В Херсоне с 1934 г.

День победы я встречал на госпитальной койке. 3 июля 1945 года меня выписали, и я попал в запасной полк, там три недели был. Набирали пополнение, майор меня спрашивает: «Ранения есть?» Я: «Есть» — «Не годишься». И идёт дальше. Я побежал дальше в колонне, он: «Ты снова здесь?» Я: «Повреждения кости нету, только мягкой ткани!» Он меня забрал, и я попал в авиаэскадрилью.

Это было в 1945 году, после войны, в июле месяце, на территории Австрии. В авиации прослужил пять лет, и только в апреле 1950 года демобилизовался. Попал первый раз в отпуск и женился на той девочке, которая за моей семьёй ухаживала, в хозяйстве помогала.

Перетяпко Д.К.

* * *

Я в колхозе на курсы трактористов пошёл, меня отправили в колхоз, и я ещё во время войны, конец 1944 и начало 1945 года работал трактористом в колхозе. И 9 мая я был в поле, загружаю что-то на трактор, у нас вагончик стоит. И вот Володя Скляр, он был моложе меня, несётся на коне — по полям, по всем бригадам! Конь в мыле, он сам хрипит уже, подъезжает к нам: «Война кончилась!» Как мы всполошились! Кончилась, война кончилась, ой боже! Сколько слёз, потом митинг. В сельсовет два колхоза собирались, но какой митинг был — траурный, а не радостный. Слезами все заливались, слёзы о погибших, женщины стояли — вдовы. Но там хорошо организовали, где-то взяли героя Советского Союза, фронтовика, он выступал…

Чуйченко И.С.

* * *

Из концлагеря нас освободили американцы в 1945 году, в июне месяце. Мне было лет шесть. И, считайте, когда я вернулась в 1945 году, мне было уже 6 с половиной лет, почти семь. Помню, что когда заходили американцы, мимо по городу ехали огромные машины, и мы стояли, стояли. Американцы нам давали галеты — такие пачечки. Помню, что какой-то девочке дали резиновые большие перчатки чёрные, для чего — не знаю. Приходили какие-то люди, подписывали какие-то бумаги, пошёл слух, что будут нас куда-то везти… Мы ещё боялись: «Куда везти?» Мы уже здесь привыкли. Наверное, будут нас где-то топить или вешать.

Шаварина О.Л.

pobeda1

* * *

Мы, кто работал в Германии, почувствовали, что отношение к нам изменилось. Немцы к нам хорошо стали относиться, это уже была весна, март-апрель 1945 года. А мы ж ничего не знали. А потом ребята приходят и говорят: «Русские уже здесь близко!» Мы: «Как русские близко?» А ребята говорят: «Смотрите, как бомбят!» Русские бомбили днём, а американцы и англичане ночью. Русские бомбят — а мы кричим. Они пролетали мимо лагеря, а дальше бомбили. Наша электричка, на которой мы работали, попала под бомбёжку в Потсдаме, все кричат: «Русские! Русские!» А потом нас послали окопы рыть, потому что уже вот-вот русские зайдут сюда, нам уже сказали.

Когда день победы, мы не знали. Мы узнали, только когда уже вошли англичане и американцы. Мы что, календарь имели? Помню только, что тепло было, уже всё зеленое стояло. Уже не было никакой работы, всё было тихо и спокойно. Мы в Потсдаме были, наш поезд остановили. И всех, кто был в поезде, выгрузили — людей много было с этими нашивочками «OST». И нас начали расспрашивать: «Кто ты? Откуда? Как же ты попал сюда?»

Нас американцы освободили. И моментально разделили территорию, русские здесь, а мы — на другой территории.

Кулик О.Н.

* * *

Кузнецова Раиса Яковлевна 1926 г.р., родилась в липецкой области, детство прошло в Москве. В Херсоне с 1961 г.

Кузнецова Раиса Яковлевна
1926 г.р., родилась в липецкой области, детство прошло в Москве. В Херсоне с 1961 г.

Вы знаете, ликовало всё село! Но и слёз было очень много. Плакали те, кто до сих пор не получил известий от своих… Может быть, их уже и нет, но пока семьи не получили похоронку, они ликовали — слава Богу, может, остался жив, придёт домой. Ау кого погибли — не то что там плачь, вой стоял по селу! И радовались, и плакали. Плакали оттого, что близкие остались на фронте, плакали оттого, что закончился это кошмар. Мне хорошо запомнилось, как мы все шли с флагами по селу, нарядные, с цветами — это что-то невероятное!

Возвращение солдат как-то не очень красиво прошло. Они же не все сразу приходили. Конечно, в больших городах эшелоны встречали, а это село, один-два человека придут, на следующий день ещё один-два человека. Но когда приходили солдаты, то к ним шло всё село. Угощений — пустая картошка в мундире, но для всех. Сажали всех за стол! Вернулся кормилец, вернулся сын или отец с фронта — это ж такое событие…

У меня на фронте погиб брат, погибли два дяди. Вернее, я считаю, что они погибли, потому что один под Ржевом погиб, прислали повестку, что пропал без вести, там было такое месиво, что невозможно было найти ничего. А второй дядя мы не знаем где пропал… Папа тоже был на фронте, он был сапёром, но, слава Богу, он пришёл домой, был ранен. Но все равно он в 70 лет ушёл из жизни, война сказалась…

Кузнецова Р.Я.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *