Кузнецова Раиса Яковлевна 1926 г.р., родилась в липецкой области, детство прошло в Москве. В Херсоне с 1961 г.

Кузнецова Раиса Яковлевна
1926 г.р., родилась в липецкой области, детство прошло в Москве. В Херсоне с 1961 г.

В конце 42-го года в наш город приехал госпиталь, перевели его со станции Лев Толстой, есть такая в рязанской области станция. Меня, ещё несколько девочек и мою двоюродную сестру по путёвкам райкома комсомола послали на курсы санинструкторов. Учили нас стрелять, перевязки я научилась делать изумительно. До сих пор помню «шапку Гиппократа» — как голову бинтовать. А вот стрелять я не научилась, стреляла с закрытыми глазами. Звук. Я до сих пор боюсь звука выстрела, наверное, это бомбежка сказалась, под которой я побывала.

Меня после сдачи экзаменов направили в госпиталь работать. Мою двоюродную сестру отправили на фронт, она была на два месяца старше меня, а меня, наверное, как малолетку — в военный госпиталь. Мне доверяли делать несложные перевязки. Иногда под руководством старшей медсестры (мы считались младшие медсестры) бинтовали и голову. Получалось у меня хорошо, я старалась. Я очень старалась! Когда делали перевязку, ни обезболивающего, ничего не было. На живую рану наложили бинт, она присохла, а на завтра ему надо снова делать перевязку. Подходишь, разбинтовываешь, рвёшь. Вы знаете, там доставалось всяко — и ругали, и кричали, и зубами скрипели эти солдаты… Я плакала, потому что так мне было их жалко! Когда я начинала, они мне: «Ничего, дочка, рви сильнее».
А сама вижу, что у него все лицо побелело от боли.

Разное было. Это же больные люди, раненые, у них не только телесные раны, у них и душевные раны. Бывало, что и миской в тебя запустят, когда принесешь кушать, и кружку с водой в тебя бросят, потом извиняются. Мы не обижались — ни сестры, ни врачи тем более. Мы, малолетки, понимали — человек доведен до крайности. Помню одного Колю — он настолько был израненный был весь, что на нём живого места не было, до него нельзя было дотронуться. Он кричал: «Ой-ой, всё болит!». Лежал забинтованный весь и не двигался. Ну как можно злиться на такого человека, когда он нецензурным словом тебя пошлёт? Но меня они старались оберегать, я ж маленькая была, ростом небольшая.

gospital

Многие находили в госпитале свою судьбу, встречались, потом солдат уезжал на фронт, писал ей, медсестре. Через год госпиталь расформировали. Но я думаю, что те встречи — как говорят, встречи-расставания, долгие свидания -всё это принесло свои результаты. Те, кто нашёл свою судьбу, я знаю, что это навсегда. Я знаю многие такие фронтовые семьи, которые соединились и жили прекрасно.

Кузнецова Р.Я.

* * *

Афанасьев Игорь Петрович 1918 г.р., родился с Петрограде (Санкт-Петербург), Россия. В Херсоне с 1957 г.

Афанасьев Игорь Петрович 1918 г.р., родился с Петрограде (Санкт-Петербург), Россия. В Херсоне с 1957 г.

Я три госпиталя прошел. Первый раз я был ранен 31 декабря 1941 года в Севастополе. Ранение у меня было несерьезное, но перебита вена. Было это уже под вечер. Ранило меня на самой передовой, метрах в ста блиндаж. Мне помогли ребята, а полежать в блиндаже — это было счастье, потому что декабрь 41-го года — это сплошной дождь, но не в виде капель, а вода висела в воздухе. И вот положили меня в блиндаж, а там этого дождика нет… И я там пролежал до утра. Столько вытекло крови! Помощи никакой не было, я лежал и буквально уже отдавал концы. Под утро приехала машина, что-то привезла, и меня швырнули на эту машину. Отправили в Севастополь, в катакомбы -это огромный зал, выдолбленный в скале, больше ста метров, и там вповалку лежат на земле все раненые. Новых привезли — очередь в перевязочную. Врачи и медсёстры мне что-то перевязали, и прекратилось моё кровотечение, но оно было сутки! У меня была страшная слабость. Кормёжки там никакой не было, но зато давали вино: каждый час обходили девочки лет по 12-13, с ведром, и у них полное ведро вина. И нас поили вином. Я выпил два стакана вина и был в дрезину пьяный.

И вот когда меня перевязали, то отправили в эвакуацию — мне в жизни очень повезло.

Двое суток мы ехали из Батуми в Кутаиси, в центр Грузии. Там помню, какой-то здоровый дядя меня взял на руки и перенёс в машину, и доставили меня в госпиталь. В госпитале в Кутаиси было хорошо — кормили, давали суп и какую-то кашу — это был обед, и на завтрак чай и хлеб. Я пробыл в госпитале месяц и уже стал герой! Врачи были грузины и медсёстры -девчонки лет по 14. Врач мне говорит: «Мы тебе два осколка вынули, а один тебе на память оставили, он тебе мешать не будет. Ты будешь жить долго-долго!». Наверное, он так каждому говорил.

Когда меня выписали из госпиталя, отправили во флотский экипаж.

А третий госпиталь был после «Малой земли». Я побил рекорд — я пробыл на «Малой земле» три недели. И оттуда надо было ещё добраться до госпиталя! Но попал я оттуда в госпиталь в Сочи, там я пробыл две недели, и отправили меня в батальон выздоравливающих в Хосте — это населённый пункт рядом с Сочи. Кормили жиденьким супчиком, кашей, но, знаете, после «Малой земли» даже это было хорошо.

Афанасьев И.П.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *